201322Октябрь

из дневника

Возвращаясь назад в своё прошлое , сравнивая его и себя с настоящим , мне хочется подчеркнуть , как я любила профессию учительницы . Я думаю , что этой теме с помощью Божией , я открою ещё много страниц , а моментально сейчас вспомнила , как Душан мне однажды сказал :

- Но , что же ! Ты учительница !

В его словах и тоне мне послышалось нечто снисходительное , всеобъединяющее , и мне показалось, оскорбительное . Я очень резко остановила его " высокую речь " и сказала :

- Да , я учительница ! И хотя сейчас не работаю , как учительница , всю свою жизнь и везде чувствовала и чувствую , что я учительница . Мне это помогало пережить и прожить , оставаясь на уровне . А ты со мной не разговаривай таким тоном , чтобы унизить или оскорбить учительницу вообще и во мне . Запомни: никогда не позволяй такой тон при мне ! Я за свою учительницу твёрдо сражалась , я свою учительницу и учительницу вообще глубоко уважаю и ценю . И никому не позволю подобный тон и смысл в слове учительница ! Я горжусь , что это слово ко мне причастно !

Душан человек интеллигентный и понятливый . Больше на эту тему нам не приходилось разговаривать...

В те июльские дни в лес ходили мы всё реже и реже и вот , наконец пришёл вызов : буду сдавать вступительные экзамены с первого по десятое августа в первом потоке . Мы с Леной решили ехать в Брест попутной машиной . Лена во всём соглашалась со мной . Назначили день , когда отправимся нашим автобусом до остановки Берёзовка , а там остановим машину , которая будет идти в Брест . За ночь мы доедем , а утром устроим все дела в институте . Ещё перед отъездом сходила в продуктовый магазин . В этот день в магазине работала одна Оля и было несколько женщин , которые делали свои нехитрые покупки : хлеб да соль , спички , кто-то просил взвесить двести грамм печенья или подушечек . Среди них была моя старшая сестра Катя , которая тогда всей семьёй ( мужем и двумя детьми ) жила в нашем старом доме , пока в Сельце строили свой . Все в деревне уже знали , что я получила вызов и еду в Брест поступать в пединститут . Все сгорали от любопытства : что из этого выйдет ?

Я понимала сложность своей ситуации и не представляла , как это будет , если , не дай Бог , я не поступлю . Будут радоваться и смеяться , да ещё пальцем указывать . Куда уже мне тогда подеться ?

С нашего класса поступали мы с Леной в Брест , Кузнецова Люда в Ленинград , а Ира в Смиловичский зоотехникум . Со всеми другими одноклассниками все связи вдруг пропали . Мобильных телефонов тогда не было и в помине , даже обыкновенный телефон был лишь на почте , в сельсовете , в правлении колхоза да в школе . Не каждый имел его и в городе . Катя спросила , когда и как я еду . Я ей с уверенностью отвечала :

- Поедем попутной машиной , и если я там останусь долго - неделю - десять дней , значит сдаю экзамены - не провалилась . А когда приеду домой , буду ждать из института письмо . Если в течении десяти дней мне придёт тонкое письмо , значит я поступила и получила вызов на учёбу . Если письмо придёт толстое - беда - не прошла по конкурсу ! Всё это я знала из своих рассуждений и суждений , из газет и справочника для поступающих .

- Пусть тебе повезёт - сказала Катя , выходя из магазина .

Не помню , что я там покупала : денег не было не только у меня или сестры , ни у кого их не было . Даже хлеба не было за что купить , и Ольга давала всем " на повер " , записав в толстую тетрадь своего очередного должника . Брать хлеб взаймы от имени моей семьи всегда было моей обязанностью .

- На повер четыре буханки хлеба , - говорила я продавцу . Она строго смотрела на меня , молча брала тетрадь и ручку , записывала фамилию , имя и отчество отца или мамы и давала мне эти четыре буханки с чёрной коркой свежеиспечённого душистого хлеба . Прямо в носу щекотало от его кисловатого запаха и кружилась голова от желания отломить кусочек и проглотить его .

- А ещё две селёдки , просила мама , - говорила я продавцу , глядя ей прямо в глаза . Ольга , немного замявшись , доставала из бочонка две крупные селёдки , взвешивала их , дописывала к хлебу , назвала общую сумму долга , заворачивала рыбу в газету или бумагу , что имелась в магазине для упаковки продуктов , давала мне со словами :

- До конца месяца надо заплатить !

- Хорошо , - отвечала я , и тесно прижав хлеб с селёдкой к груди , торопилась домой . Когда положила дома покупку на стол , отец отрезал сантиметровые лусты и на каждую клал кусочек селёдки . Так было когда мы жили ещё в старом доме , так бывало , когда перешли жить в новый . Думаю и представляю , как было тогда нелегко Ольге работать в магазине : ведь не только я просили дать хлеб " на повер " ! Были там и другие , поважнее меня и моей семьи . Говоря об этом, не могу не обмолвиться словом о моём находчивом и трудолюбивом отце . Не раз зимой он договаривался с дядькой Сашей , и они вдвоём , а иногда втроём ( Павлюк иногда ходил с ними ) шли в Слоним , взяв с собой топоры и пилу . Уходили на неделю , две - три . Мы ожидали его и в старом, и в новом доме . И не раз мама сквозь слёзы молилась , чтобы ничего не случилось :

- Зима , ветер , мороз , может, шли домой , да примёрзли .

Я выглядывала их , выбежав из хаты , в чём стояла . И какое счастье было объявить всем :

- Татко iдзе !

Мама начинала завихаться возле печи , мы с Леной старались убрать стол , постель . А отец приходил и весёлым , трескучим от мороза голосом кричал :

- Ну что , заждались меня !? Или ты думала , что я приженился где ? - спрашивал маму и весело смеялся , при этом снимал с себя фуфайку ( и в старой , и в новой хате было всегда холодно ) , умывал руки , садился за стол , а мама наливала ему миску кислых щей или красного борща .

- Поешь с дороги , согрейся , - говорила ему и спрашивала :

- Что так долго волочились по Слониму ? Видно не было тебе плохо !?

- Ты , Маруся , не волнуйся , Ванька дорогу найдёт ! - говорил отец . Лицо его сияло от улыбки , голубые глаза блестели , по лицу разглаживались морщинки , а с длинного носа свисала надоедливая капелька влаги .

- Налей мне сто грамм , - говорил отец , протягивая маме маленькую чекушку , в которой была уже только половинка мутноватой водки , а сам начинал развязывать торбы , вынимая оттуда чёрный и белый хлеб , запах которого наполнял наш дом ; маргарин , селёдку . Оттуда же вынул свой острый складной ножик и начал нарезать им сантиметровые лусты хлеба , ложил на его маргарин , растирая его тоненьким слоем . У нас с Леной от всего этого текли слюнки , так хотелось вкусить этого душистого с морозца хлеба ! Отец дал нам с Леной наши порции , сделал такие же себе и маме . Чарка с налитой по Марусин поясок водкой стояла на столе , а отец принялся рассказывать маме , как было в Слониме :

- Одна , такая хорошая хозяйка , пригласила нас к себе ночевать . Суп горячий налила и чаем горячим угостила с белым хлебом и повидлом . А я ей говорю , что у меня жонка умерла и что рад посмотреть на такую хорошую женщину , как Вы !

А сам смеётся , заливается , весёлый такой . А мама сначала улыбается , не веря ему , все его откровения не принимает всерьёз .

- А та хозяйка отвечает мне , - рассказывает отец . - А вы , говорит , немного поживите у меня, здесь Вам работа ещё найдётся !

- Ворона дурная ! - без злости говорит ему мама , - Кто бы уже тебя такого приглашал там ? Кто бы тебя такого кривого да носатого хотел ? - возмущалась , смеялась и злилась мама .

А отец , выпив рюмку , запел ей :

- Ты , Маруся , не волнуйся , Ванька дорогу найдёт !

С этой его песней из нескольких слов я вырастала и выросла , а потом и сейчас думаю :

- О чём она ? О верности ? О любви ? Что он твердил этой своей песней моей маме ?

Соня Вайсова
Вы можете оставить свой комментарий :